Фрэнсис Гринвэй на 10-долларовой купюре
С 1966 по 1993 годы на лицевой стороне 10-долларовой австралийской купюры был изображен Фрэнсис Гринвэй (Francis Greenway). Кто он такой и чем знаменит?

Фрэнсис Гринвэй родился в 1777 году в небольшом английском городке Mangotsfield поблизости от Бристоля. Из поколения в поколение Гринвэи были строителями и каменщиками и когда юноша проявил талант незаурядного рисовальщика, семья отправила его в Лондон изучать архитектуру.

По возвращении в 1805 году домой Фрэнсис вместе с братом учредил в Бристоле компанию для оказания услуг в области архитектуры, создания монументов, резьбы по камню и садового ландшафта. Наиболее известной работой Гринвэя в Англии оказалось выстроенное в Клифтоне классическое торжественное трехэтажное каменное здание Ассамблеи (1806—11 годы).

Дела молодой компании поначалу шли весьма успешно. Однако, времена для бизнеса быстро становились неблагоприятными, в первую очередь из-за войн, которые Англия вела с Наполеоном. В начале 1809 года кредиторы дружно начали требовать от компании Гринвэев возврата денег и 29 апреля он был объявлен банкротом. Здание компании, заготовленные стройматериалы, резные каменные заготовки — все было продано с аукциона. Началась тяжба с застройщиком по поводу прав на завершение строительства здания Ассамблеи.

Он был обвинен в подделке контракта на завершение незаконченного строительства и помещен в печально известную Ньюгэйтскую тюрьму Бристоля. Обвинение против Гринвэя рассматривалось в один день 24 марта 1812 года вместе с делами 11 воров и убийц. Обстоятельства дела Фрэнсиса Ховарда Гринвэя, как их освещали бристольские газеты, и по сей день остаются туманными, а смертный приговор, стремительно вынесенный уже получившему признание архитектору, кажется невероятно жестоким. Правда, смертная казнь была почти сразу же заменена 14-летней ссылкой в Новый Южный Уэльс, и Гринвэя перевели в плавучую тюрьму. Ею оказался стоящий на Темзе и отживший свой век корабль с угрюмым названием «Неволя» (Captivity). В этой ужасной, грязной, переполненной узниками тюрьме он провел почти полтора года и в июле 1813 года был перевезен на борт транспортного корабля «Генерал Хьюит» (General Hewitt), который направлялся в Сидней.

Гринвэй не оставил каких-либо записей об этом тяжелом периоде своей жизни и никогда впоследствии не вспоминал о нем. Но ему удалось привезти с собой в колонию многочисленные чертежи, рисунки и наброски архитектурных проектов. Он также бережно сохранил рекомендательное письмо к губернатору Нового Южного Уэльса Лахлану Маквори (Lachlan Macquarie) не от кого-нибудь, а от самого капитана Артура Филлипа (Arthur Phillip) — основателя колонии.

То, что увидел Гринвэй, сойдя на берег с остальными заключенными, еще мало было похоже на город. Длинные примитивные кирпичные здания поднимались среди небольших домиков, амбаров и мельниц со слабым намеком на городскую планировку.

Первые месяцы пребывания того в Сиднее мало отличались от жизни других заключенных. Он, как и многие каторжники, имеющие незначительные сроки наказания или нужные для колонии профессии, получил от губернатора Тicket of Leave — билет, дающий право самому искать и наниматься на дополнительную работу, а также разрешение на прибытие в Сидней жены с двумя сыновьями и дочерью.

Фрэнсис экспериментировал с резьбой по песчанику и делал множество архитектурных набросков и копий. Наконец, он послал папку со своими чертежами и рисунками губернатору, сопроводив ее письмом. В каждой строчке этого письма сквозил гордый, независимый характер уверенного в своих возможностях человека, достаточно профессионального, чтобы создавать свои собственные творения, а «не заниматься копированием чужих зданий, пусть даже с классическими пропорциями». Он закончил это письмо предложением своих услуг в качестве губернаторского архитектора.

В ответ Гринвэй был приглашен посетить дом Маквори и был принят на работу под начало военного инженера на первых порах без оплаты труда, так как еще числился заключенным. Встреча губернатора с Фрэнсисом Гринвэем была огромной удачей для обоих. Маквори обрел желаемого архитектора, к тому же талантливого. Обреченный на длительную каторгу англичанин нашел в лице Маквори справедливого и великодушного патрона.

В Сидней приплыла жена Фрэнсиса — Мэри с двумя детьми, и Гринвэи поселились в доме 84 на Джордж Стрит. Вскоре она открыла небольшую платную школу, где муж помогал ей в преподавании письма, чтения, арифметики, рисования, музыки и хороших манер.

Гринвэй поместил в сиднейской «Gazette» объявление об услугах, которые он предлагает как квалифицированный эксперт и архитектор из расчета 5% комиссионных, как было принято в то время. В 1815 году Гринвэй создал проекты нескольких домов для знатных жителей Сиднея, но, в основном, как он впоследствии вспоминал, трудился для губернатора как топограф и инженер. А в марте 1816 года он был утвержден губернатором на пост Гражданского архитектора и помощника инженера колонии с регулярным окладом три шиллинга в день, что соответствовало оплате труда рядового клерка. Но ему также выделялось жилье, бесплатное топливо, лодка и лошадь для разъездов и оплачивались расходы на дальние поездки. И Гринвэи переехали в дом на углу Джордж и Аргайл Стрит.

Маквори тут же поставил перед архитектором важную задачу — провести экспертизу здания Ромового Госпиталя. Не имея достаточных средств для возведения столь необходимого здания, Маквори получил их от трех жителей Сиднея: Рэйли, Блэкселла и Вентворта в обмен на беспошлинный ввоз в колонию 205,000 литров спиртных напитков (отсюда на первый взгляд странное название). Госпиталь спроектировал военный инженер, лейтенант Джон Уатс. Гринвэй дотошно обследовал законченное центральное строение от фундамента до крыши и дал резкую уничтожающую оценку как его облику, так и качеству проведенных работ. В специальном отчете труд строителей был оценен как небрежный, а здание признано небезопасным.

Губернатор отдал должное квалификации и честности Гринвэя, отметив в своем дневнике: «я нашел высоко профессионального архитектора, необычайно полезного для правительства колонии». Но этим отчетом Гринвэй нажил себе жестоких врагов в лице подрядчиков, получивших за контракт на строительство госпиталя огромные деньги, тем более, что Фрэнсис, отметив завышенную смету, рекомендовал потребовать возврата в казну 11,000 фунтов.

В 1816 году в правительственной «Gazette» появилось извещение о том, что 13 июля Его Превосходительством Губернатором, был заложен камень фундамента маяка, названного «Башней Маквори». Маяк был построен в виде круглой башни, опирающейся на кубический пьедестал, по бокам которого располагались увенчанные куполами помещения. Симметрично расположенные окна и красивые двери придавали этому основанию вид изящного павильона. Башня высотой около 27 метров как бы как бы вырастала из середины этого приземистого павильона. Свет маяка можно было заметить на расстоянии 38 миль.

В процессе строительства Гринвэй имел много неприятностей. Его не устраивали ни трещиноватый песчаник, который брали поблизости, ни низкое качество работ. Приходилось обучать рабочих вырезать и укладывать каменные блоки. Обладая тяжелым характером, Фрэнсис часто ссорился со строителем, кричал на рабочих.

Маквори неоднократно посещал маяк в процессе возведения. Довольный течением работ, он в 1817 году уведомил Гринвэя о его освобождении, правда без права покидать колонию. Маквори был восхищен и полюбил эту величественную башню. Он даже использовал южное крыло павильона для себя, предоставив северное караулу и смотрителю. Последнее обстоятельство вызвало крайнее неудовольствие Уполномоченного представителя Британского правительства Бигга, усмотревшего в этом «неоправданное излишество»...

Совместной плодотворной работе губернатора и архитектора судьбой было отпущено всего лишь шесть лет, и все это время Гринвэй буквально разрывался на части. Множество зданий строилось в разных частях колонии почти одновременно и это требовало от него крайнего нервного и физического напряжения.

Маквори и Гринвэй понимали, что городу нужен общественный центр. И ими был составлен генеральный план застройки, на котором вокруг нынешней площади Queens Square предполагалось выстроить публичные здания и, в первую очередь, для суда, ратуши (town hall) и школы. Неподалеку, на Джордж Стрит они хотели возвести большой храм Св.Андрея.

Но, увы! Если бы ничто не препятствовало осуществлению замыслов двух энтузиастов...

Правительство в Лондоне и Принц Регент были недовольны большими денежными расходами британских налогоплательщиков, шедшими на развитие колонии, которую они продолжали рассматривать как всего лишь отдаленную тюрьму. И в сентябре 1819 года в колонию прибыл специальный Уполномоченный, бывший судья Джон Томас Бигг с главной целью — резко сократить «ненужные» траты. Этот сумасбродный и совершенно некомпетентный в строительстве человек принялся за дело с большим рвением, вмешиваясь в действия губернатора, забрасывая Лондон бесконечными рапортами и разрушая замыслы Маквори и Гринвэя. К тому же в споре губернатора с богатыми землевладельцами, требовавшими отдавать им в работники заключенных, которых Маквори предпочитал использовать для строительства, Бигг немедленно принял сторону противников губернатора.

Плодотворное сотрудничество Маквори и Гринвэя продолжалось до 1821 года. Они еще успели начать строительство здания суда в Виндзоре. Но Лахлан Маквори, устав от бесконечных доносов своих недругов и от многочисленных рапортов Бигга, подает в отставку и в декабре 1821 года передает дела новому губернатору Сэру Томасу Брисбену.

15 февраля 1822 года супруги Маквори покинули Сидней, и это стало настоящей катастрофой для Фрэнсиса Гринвэя. Своей честностью, постоянными ссорами с подрядчиками и их покровителями неуживчивый архитектор нажил себе много врагов. К тому же, представители элиты Сиднея и офицеры с презрением смотрели на бывшего заключенного, которого губернатор приглашал в свой дом и усаживал за один с ними стол.

Маквори с женой и маленьким сыном отплыл в Англию на небольшом торговом судне, а не на судне королевского флота. Униженный генерал долго и тоскливо смотрел на удалявшийся в тумане, такой любимый им маяк...

Доносы сделали свое дело и по прибытии в Англию Маквори было запрещено даже отвечать на критику Бигга. Он закончил свои дни скромно и просто в небольшом семейном имении на острове Мull в Шотландии и 1 июля 1824 года умер от обострения лихорадки, подхваченной еще в Индии. Так ушел из жизни губернатор, при котором была обустроена колония, основаны новые города, построено 263 публичных здания и проложены дороги. Недаром период его губернаторства вошел в историю Австралии как Эра Маквори.

Первоначально губернатор Брисбен подтвердил статус Гринвэя и тот даже начинает называться Архитектором Колонии. Однако, фактически его положение сильно изменилось. В колонии было образовано Управление Строительных работ (Board of Works), призванное следить за возведением общественных зданий, и Гринвэй был введен в ее состав. Непосредственным руководителем строительства являлся теперь новый Инженер Колонии майор Оуэнс.

Обязанности Гринвэя были сведены лишь к вычерчиванию проектов, составлению смет и наблюдению за строительством по указаниям Оуэнса. Последний, к сожалению, не питал симпатий ни к самому архитектору, ни к его творчеству. Ситуация вокруг неуживчивого архитектора быстро ухудшалась. Оуэнс всячески ограничивал его творческую работу и мешал созданию новых проектов.

Гринвэй оказался в общей немилости, и его немногочисленные объявления об услугах по проектированию и камнерезным работам редко находили отклики. Мэри пришлось вновь открыть небольшую школу для юных леди, поскольку необходимо было содержать сильно увеличившуюся семью. К этому времени они имели уже четырех сыновей и двух дочерей.

А в 1826 году пришло письмо от Секретаря по делам колоний с предписанием мистеру Гринвэю покинуть дом, предоставленный правительством. Администрация нового губернатора Дарлинга, известного своей жестокостью, сочла тем не менее возможным временно оставить Гринвэев в покое.

В июне 1827 года на Гринвэев обрушилось страшное горе. Их старший сын Георг, плававший вторым помощником на одном из бригов колонии, утонул у берегов Тимора.

Мэри изнемогала под бременем забот о детях и о беспомощном в житейских делах муже. А надо было еще заниматься школой и защищаться от нападок недоброжелателей, обвиняющих ее в нестандартном преподавании. Повестки с требованием выселиться из дома приходили одна за другой и издерганная Мэри серьезно заболела. В 1832 году она умерла, оставив Гринвэю пятерых детей. Он лишается надежного друга и защитника и остается один под ударами жестокой к нему судьбы.

Жизнь Гринвэя погружается в беспросветный мрак. Его имя начинает забываться обществом. А в Сиднее появляются новые архитекторы и среди них Мортимер Льюис, будущий Архитектор Колонии. Гринвэй же находится не у дел, перебиваясь редкими случайными частными заказами и ведет нудную тяжбу за дом и землю на Джордж Стрит.

В последние годы жизни Гринвэй начинает печатать в сиднейских газетах статьи об архитектуре и о том, как должен строиться Сидней. Australian Аlmanac даже заключает с ним договор на 22 листа, но его статьи полны упреков и нападок в адрес некомпетентных начальников, и редактор спешит отмежеваться от мнения сердитого автора.

Нa Площади Королевы в сиднейском сити, рядом с церковью Святого Джеймса в мостовую вставлена крупная круглая памятная плита, сделанная из различных местных облицовочных пород (мрамора, гранита, диорита и базальта). Она была открыта в день двухсотлетия Австралии и посвящена ее первому архитектору Фрэнсису Гринвэю. В центре помещен его портрет, а над головой изображена карта раннего Сиднея и перечислены лучшие творения архитектора. Под портретом находится высказывание Маквори о заслугах Гринвэя, а по бокам — изображения церкви Святого Джеймса и Барака Гайд Парка.



При подготовке материала была использована статья «Первый архитектор Колонии». Настоятельно рекомендую ознакомиться со статьей, так как она содержит в себе гораздо больше интересной информации о судьбе Фрэнсиса Гринвэя и его работах.

За фотографии спасибо RBA, uminarampart, Carey-Ann, bartmaguire

Share this post